Александр Бабенко

© Александр Бабенко

ПЕСНЬ ПОСТОРОННЕГО

 

Прохожу стороной, огородами,

ничего не ища, не хотя,

пусть другие торгуют свободами
и в бездонную пропасть летят.

 

Было Время и были события,

а теперь – ни его и ни их.

И корыто важнее открытия,

и стихия дороже, чем стих.

 

И в безумии мир беспокоится,

что товарищи, что господа.

Человеку чужое достоинство

неживое бревно, как всегда.

 

Ну а я, наблюдатель рассудочный,

никуда, никогда не спешу,

лишь по кругу, где прошлое в будущем

я иду, я смотрю, я дышу. 

 

Вот опять занимается зарево,

наполняется снова Земля

теми, кто проходил, разговаривал

и чего-то хотел, только – зря!

 

Перебесится мир вплоть до ступора,

чтобы дальше беситься во мгле,

и раздастся из чёрного рупора

объявленье о новой войне.

 

Это было, и было, и было всё, -

День Сурка, что растянут на век.

И опять ты в могилу «намылился»,

равнодушный и злой человек.

 

Ну а я, наблюдатель рассудочный,

никуда никогда не спешу,

лишь по кругу, где прошлое в будущем,

я иду, я смотрю, я дышу…

(2014)

 

 

 

 

***

На цевнице златой

заиграют о счастье и муке,

и замрут голоса певчих птиц,

улетающих вдаль.

И услышишь призыв –

превратиться в щемящие звуки

и взлететь к небесам,

в обнажённо-лазурный хрусталь.

 

И прейдут навсегда

грех и боль, и погаснут навеки 

мимолётные страсти,

чей горький напиток пролит

на тела и на души,

на горы, равнины и реки,

и забудешь в мечте молодой

о сплетеньях обид.

 

Чей-то колокол бьёт,

возвращаются души обратно,

где надёжный их дом

посредине небесных полян.

Ну а здесь, на земле

не найти, не найти, вероятно, 

ничего, кроме битвы

за некий зловещий обман.

 

На цевнице златой

в волшебстве изумрудного света,

исчезая в лазури,

в заветно-задумчивый час,

ты играешь, мой ангел,

зовя вдохновенное лето,

хоть укрыли снега ожиданья

мечтающих нас…

(2014)

 

БАЛЛАДА О ВСТРЕЧЕ

 

Человечьи стада разбредались по чащам,

продолжался тогда ещё Каменный век.

Я видал старика, верно, был это пращур

современных людей, потребленья калек.

 

Он ходил под шатрами древесного свода

и хватало ему, очевидно, того,

что давала богатая матерь Природа,

от клыков и рогов защищая его.

 

Он не знал даже шума ещё городского,

в мускулистой руке сжав топор иль копьё.

И вокруг озирался спокойно сурово,

 добывая на ужин лесное зверьё.

 

Но однажды случилась минута такая:

озарился над ним небосвод золотым.

И предстал светлый Ангел небесного края

перед пращуром нашим,  далёким, седым.

 

Изумлённо он сел на какой-нибудь камень

и смотрел на крылатого спутника дней.

И сказал ему тот вдохновенное:  Амен!

И пронзил его взглядом до самых ступней. 

 

И не знал, что подумать, лохматый бродяга,

да и что ему было сказать-то в ответ?

 Жил он в тёмных лесах,

                                  да  тенистых  оврагах,

позабыв то, что Божьим является Свет…

(2014)

СОН О КЕНТАВРАХ

 

В тишине, в полумгле,

в зеленеющих лаврах,

на ничейной земле,

под названьем Мечта,

слышен радостный бег

допотопных кентавров,

не догнать их вовек,

не понять никогда.

 

Станет вещим исток

заповедного смысла

под томительный слог

постиженья часов.

На бумажный листок

нанеси сны и числа

и следи их поток,

слыша Вечности зов.

 

Постоянен предел

вдохновенных гармоний,

всё, чего ты хотел,

не уйдёт никуда.

А кентавры бегут,

и никто их не тронет,

никакому врагу

ни к чему их стада.

 

В вещей страсти полей

одинаково слажен

рокот топота ног,

взмах уверенный рук.

Ты увидишь скорей

мир, который не важен

для того, кто не смог

различить его звук.

 

А минута летит

измененьем аккордов,

в небе – облачный лик

сочетаньем чудес.

Пишет сон манускрипт

и кентавровы орды

понимают язык

и поют его песнь.

 

Небо мрачно, как мавр,

как пора Декаданса,

вдохновенья бокал

губы вновь пригубят.

Ты ведь тоже кентавр

улетевшего транса…

И никто не догнал

и не понял тебя!

(2014)

 

***

В лунном пепле печали

одиноко свободны

уплывавшие в дали,

что другим соприродны.

Лунный пепел печали

исцеляет от боли –

нам с тобой назначали

социальные роли.

В лунном пепле печали

средь потока видений

нас едва разлучали

наши реки забвений.

В лунном пепле печали

исчезали страданья,

и никто не отчаян,

и забыты желанья.

Лунный пепел печали

растворится в тумане,

где свирели звучали

как в старинном романе.

Выходили из круга

хороводы былого.

Белолунная вьюга

засыпала их снова.

Нам легко и спокойно,

мы танцуем ночами…

Забываются войны

и ничто не случайно.

Я тебя не колеблю,

моя сонная лира.

Может, скоро под землю,

вещим пленником Мира,

обретая надежды,

провожая минуты,

вдохновенные вежды

открывая кому-то,

кто любил и кто мыслил,

чей хрусталь неуместен,

для пластмассовых истин

и бумажных созвездий.

(2013)

 

 

***

"Однозвучно звенит колокольчик,

 И дорога пылится слегка..."

                                  И.П.Макаров

 

 Навсегда отзвенит колокольчик,

 затуманится облик вдали,

 мы с тобой не увидимся больше,

 и меня ты зови не зови.

 

 Ни к чему ни  раздрай ни порядок,

 безразличны реальность и  сон, 

 сочетанием старых тетрадок

 мир, поющий с душой в унисон.

 

 Раскрываются летние злаки,

 совершается новый удел, 

 будет явлено вновь в Зодиаке

 прославленье мифических тел 

 

 Для любви и трудов и забавы

 просыпается снова земля.

 Вырастают созвучья и травы

 и зовут за собою меня

 

 И, где память вершит поединок,

 всё кружатся и падают ниц     

 на равнинах пейзажных картинок

 перепевы порхающих птиц.

 

 Так прощай, не увидишь ты больше

 созерцателя дивных полян.

 Хоть люблю твой живой колокольчик -

 тишиною вечернею пьян!

 (2013)

 

***

Вольной волею  кружа по-над снегом,

вдохновенная душа дышит веком.

Люди веками моргнут запоздало,

ничего и не поймут, всё - сначала.

 

Вольной волею морской -  шум прибоя,

а душа,  как часовой,  в день покоя -

обретает тишину неземную

и вливается в весну поцелуя...

 

Вольной волею дыша в танце неба

вдохновенная душа просит хлеба.

Занебесного ты ей  дай, мой Боже,

а иначе ведь страшней жизнь итожить. 

 

Вольной волею дыша, стынут зимы.

Вдохновенная душа помнит Римы:

Римы Первый и Второй, Третий тоже...

Император ли, Герой - роль всё строже.

 

Вольной волею дыша, на канате,

пробирается душа да к расплате.

Не увидишь не спеша, в чём причина:

вдохновенная душа - не личина.

 (2013)

 

 

***

Свойства сияющей кожи – притягивать взоры,

свойства весеннего ветра - стихом говорить.

Я покидаю метели твои да морозы,

я проникаю всё дальше в восторженный гул

времени, что означает  предел и пространственный трепет

крыльев за блеклой спиной улетевшего вдаль...

Зыбки итоги ещё одного постоянства,

еле дрожит очарованный свет бежевых лун...

Хочется снова покоя, туманного, светлого лада...

О, нарисуй на стекле, как разрушится башня!

Перелицовывая золотые слова о минувшем,

надо понять, почему исчезли они.

Нет ничего прекраснее и вдохновенней

вещей наивности грёз и инаких понятий.

Я постигаю ещё один вечер души,

я растворяю себя,  будто сахар в стакане вечернего чая,

в этих минутах и образах, в этих словах...

 (2013)

 

***

Чьими мечами отчаянья

вырубим скал перешеек?

Ветер несёт одичания

запахи – вепри траншеи.

 

Где расстояния страшные

в смехе раскосого вызова,

там обиталища влажные,

норы, влекущие сызнова.

 

Слово, глухое и праздное,

волком, в урочище воющем,

станет прибежищем разума,

что порождает чудовища.

 

Поздно метаться и рыпаться,

выдернув шнур из динамика.

Дайте же разуму выспаться!

Съедена с мёдом романтика…

(2013)

 

***

Синий звук прежнего начала…
Вечер стих дымкою времён… 
Шум исчез города-кимвала, 
что растит сутолку имён. 

Десять нот нового мотива… 
Крики стай бодрого вранья… 
Отдохни в эру Позитива, 
сам себя в прошлое маня. 

Бросит конь ярые копыта,  
и взлетят искры от костров. 
Видишь, как солнечно завита 
глубина утренних  лесов. 

Наяву – дождь идёт по крыше, 
но с тобой верностные сны, 
где никто не бывает лишним.
Так засни, трепетно засни…
(2014)

 

СОН  О КАТАСТРОФЕ

 

Как вечер ветреный колеблет паутину

теней ветвистых в свете фонарей,

так снятся сны, меняются, мятутся

и звёзды сыпятся – осколки хрусталя…

 

Ты настигаема звучаньем катастрофы,

бегущая по городу пустому,

кричащая истошно на мосту

от ужаса, что вызывает бури,

и всё-таки оставшаяся цельной,

осознающей свет и темноту.

 

Вокруг тебя обрушены колонны.

Как было некогда, в падении Помпеи,

так и теперь. А в небе раздаются

незримых ангелов зовущих голоса.

 

Но ты бежишь и кто тебе поможет?

Лишь серый сумрак обнимает плечи.

И страх становится твоим существованьем

и ты теряешь медленно себя…

 

И всё-таки: спускается, сияя,

неведомый, тебя зовущий Странник.

Он за руку берёт, и понимаешь

спокойные и нежные слова.

 

Он говорит: «Дитя моё, пойдём,

пришла пора покинуть эту землю,

где кроме горя нету ничего,

где чаша переполнена терпенья…»

 

И ты – идёшь, и ты – уже летишь.

А в городе свирепствуют шакалы

среди пластмассовых кумиров потребленья,

упавших и растоптанных толпою

рычащих озверевших не-людей…

(2012)

Александр Бабенко,

прогрессор, библиотекарь,  

русский поэт-символист.

В ночь полнолуния  обрастает шерстью и воет.

Зимой –  спит, даже когда работает.

По ночам беседует с классиками

мировой литературы.

С конца 2002 года состоит в литературной ложе «Вега», магистр  2 уровня.

Публикуется  с начала 1990-х годов, также был замечен в  московском ЦДЛ в 1992 и 1994 годах.

 

Автор пяти сборников стихотворений:

«Бабочка моей души» (2001),
«Пора вечерняя» (2006),

«Символы» (2008),

«Элегии лиловой флейты» (2013),
«При свете брошенной звезды» (2015).

(А. Бабенко о себе)

ЭСКЕЙП-СЮИТА

 

Говори, говори, говори…

Запредельность ли, не запредельность,

проявляется ночи бесцельность,

загораются вновь фонари. 

 

Говори, говори, говори…

Этим голосом, полным металла, 

повторяет эпоха устало,

защищая чужие лари.

 

В тех ларях - сохранившийся хлам,

наворованных денег проказа,

и, с причудливой формой экстаза –

по делам, по делам, по делам…

 

Все дела упираются в ночь.

Оттого так темно и так бурно

проявляется голос Сатурна:

«Не помочь, не помочь, не помочь…»

 

Говори, говори, говори!

Нам теперь не пробраться друг к другу

сквозь жестокую чёрную вьюгу,

что кружит от зари до зари.

 

Не травил нас с тобою зарин,

и не пили мы «кровь» Сан Сен Муна.

Не спасло это нас. Очень трудно

жить в стране, где пусты фонари.

 

А повсюду - бездарная  ночь,

и темно и безумно и бурно  

слышен голос седого Сатурна:

«Никому и ничем не помочь!»

 

Говори, говори, повторяй…

Это вечер иль это не вечер…

Но близки лишь Покой, только   Вечность.

Остального, хоть, право, не знай…

 

Говори, растекайся с небес,

дождь, себе самому  вспоминая.

Лишь далёкие звуки трамвая

раздаются в припадочной тьме.

 

Это было ли, нет – всё равно,

просто как-то внезапно случилось,

что в надежде на Божию милость

посмотрел я однажды в окно.

 

Попросил эти звёзды: «Меня

вы с собою возьмите навеки!  

Расскажу вам я о человеке,

о земном человеке огня. 

 

У него… У него есть огонь!

Он в крови у него постоянно!

Потому он наверно и пьяный,

что в крови у него есть огонь!»

 

Говори, говори, говори…

Предо мною - какие-то судьбы…

Люди, люди, былое вернуть бы,

ну, хотя б от зари до зари!

 

Ну, увидеть, в нови, не в нови,

хоть во сне то, что было когда-то,

не со мною – эпоху крылату,

когда люди искали любви!

 

Райский сад, что остался на дне.

Это было давно. Только – было! 

Поглядел я в окно и – могила

показалась вдали в том окне.

 

Кто в могиле – неважно совсем.

Может – я, может – кто-то иначе. 

Слышишь, ветер за окнами плачет?

Это – детство моё. Вместе с тем –

 

говори, повторяй постоянно,

вспоминай о себе, о  других…

Жив ли, нет твой зверинец стеклянный,

у тебя ж только – стих, только – стих.

 

И не стихнут стихи. И до гроба 

пребываешь в звучании их.

Пусть людская не трогает злоба

этих строк, этих бедных моих…

(2012)

 

***

Сон  реальности странен и зыбок:

здесь не смотрят на душу твою.

С позолотой фальшивых улыбок

манекенные люди снуют. 

 

Одинокое нежное сердце

расцветает привычно весной. 

Только солнцем ему и согреться,

ожидая полуденный зной…

 

Средь безумия мчащихся улиц 

ты взлетаешь,  задумчив и тих,

в небеса, чтобы не дотянулись

до тебя смыслы ближних твоих.

 

Ты взлетаешь над их суетою,

созерцая небесный простор. 

И зовёт тебя снова с собою 

светлых ангелов немолчный хор.

(2015)

 

***

За туманными далями - Неба приют, 
и не видно реальности мук. 
Только звёзды медалями ночи снуют, 
совершая обыденный круг.

И туда, в задумчивую мглу, 
позовут блистанья, звуки, запахи.
Солнце скрылось, как всегда, на Западе, 
улетев, подобное орлу.

 

Если души иссякли, струной порвались, 
если кажется город кладбищенским маревом, 
это значит – действительно, сброшена жизнь, 
и о пропасти этой к чему разговаривать? 

Но летят небес единороги, 
продолжая прерванную нить. 
И во чтоб ни стало – надо жить. 
Потому что нет иной дороги.
(2012)

 

***

Я – точка в пространстве,

песчинка, каких слишком много,

но есть помышление и обо мне

у Всевышнего  Бога.

Набухшая капля сорвётся

иль кто-нибудь вскрикнет от боли -

на всё существует Его лишь

великая Воля.

Исторгни, сознание,

самость мою и гордыню,

дай место любви

и Господнему Свету отныне,

чтоб радостен был мой удел,

как во сне, так и в яви.

Пускай воссияет весь мир

в Божественной Славе…

(2015)

 

БАЛЛАДА НОЧНОЙ ПОРЫ

 

 Я, ночною порою

 обратившийся к свету,

 вижу вновь над собою

 золотую планету.

 

 Золотую планету

 беспокойного лада.

 Никого рядом нету,

 никого и не надо.

 

 Сея звёздное семя

 сквозь алмазные нити,

 ткёт надмирное Время

 пряжу снов и событий.

 

 Пряжу снов и событий

 никуда ниоткуда.

 Только я ненасытен

 в ожидании чуда.

 

 Пусть опять повторится

 то, что было со мною,

 и забытые лица,

 и желанье покоя…

 

 И желанье покоя,

 но не с тем, что в могилу.

 Мне бы вылечить злое,

 мне бы, слабому, силу!

 

 Отвечала планета,

 золотая Луна мне:

 У меня  ведь нет света,

 я похожа на камни.

 

 Я похожа на камни,

 свет заёмный берётся

 у сестры моей дальней,

 у сестры моей – Солнца!»

 

 Обратился к светилу,

 только утро настало:

 Дай мне мудрость и силу,

 не бряцанье кимвала.

 

 Не бряцанья кимвала,

 бесполезного боя.

 Дай начать всё сначала

 и минуты покоя!»

 

  - Что ты хочешь услышать? –

 Солнце мне усмехнулось, - 

 я всего лишь над крышей,

 над скопленьями улиц.

 

 Над скопленьями улиц

 да над материками.

 Божьи руки проснулись.

 Зажжено я руками.

 

 Обратился я к Богу,

 что извечен и светел:

 «Дай мне силы в дорогу!»

 И Всевышний ответил.

 

 И Всевышний ответил:

 «Отчего тебе страшно?

 Я с тобою на свете.

 Остальное – не важно!».

 (2015)

 

СОН  О  ТЕАТРЕ

 

Как некий трагик в важную минуту 
коснётся лбом оконного стекла,  
как некий лист, слетающий на землю, 
окажется однажды в перегное, - 
трясущийся в вагоне старый бомж 
зажжёт рукой дрожащей папиросу, 
вдыхая исцеляющий печали 
табачный дым, посмотрит на огни 
полуночного города и снова 
затянется…

 

...И пыль, туман и смог, 
и Бытия извечные недуги, 
мне не обнять влекомое, не взять, 
и не постичь…А мир куда-то мчится 
забытой жизни скорою стрелой… 
Кому-то псы и ближе и родней 
его изгнавших родичей по крови. 
Дарована разорванность фантазий. 
В них, неумело, убегаю прочь, 
в них неумело улетаю бурей. 
Но только вот - Куда? Ответит кто?!

Я видел сон: я сочинял стихи 
трагедии, когда сидел в театре. 
А впереди, на старомодной сцене 
разыгрывали тут же их актёры.  
Не знали ничего, что напишу, 
они, усталые мои марионетки, 
без мозга, но зато – играли с сердцем, 
и подчинялись резвому перу…

 

И я тогда почувствовал – О, Небо! –  
художником себя! 
На бедной сцене 
мне промелькнул  актёра древний лик. 
Возможно, видел я его когда-то. 
Возможно, сам я это был… 
А рядом  с ним 
стояла на коленях  среди грязи 
прося подачки женщина чужая,  
чуть пониманья,  капельку души…

И вот опять я вылетел наружу;  
открыв окно, я погрузился в ночь, 
не трагик, не актёр,  а просто – странный, 
неведомый другим, чужой донельзя, 
былые времена познавший как-то, 
душой в них остающийся навеки... 
Я помню всё. Бывали времена, 
и под моё перо играли пьесы 
о мудрых стариках, несчастных девах, 
и детях, светлых в радости своей… 
Но те, которые актёрами служили, 
во снах моих рождались изначально,
затем уже на сцену выходя. 
И видел я, что эта жизнь – лишь сон 
иль постановка некоего действа. 
Здесь любят слыть, плевав на Бытие, 
показывая лживые наряды, 
друг друга принимая по одёжке. 
Тогда я стал выдумывать для них 
какие-то спектакли, наблюдая, 
что скажет кто, что сделает затем. 
О, как смешны вы, сны о человеке, 
который мнит себя хозяином чего-то, 
что рано ль, поздно ль станет пустотой... 
Всё прах и тлен, и только Бог Единый, 
создавший нас, владеет сном и явью. 
(2011)

 

***

Пой мне шарманочка, пой, ненаглядная,

древняя, милая, пой без конца.

Песня далёкая, песня невнятная

пусть растревожит сердца.

 

Дни, как всегда, меж затменьем с затмением

рушатся млечной дороги мосты.

Прикосновением да воплощением

не одолеть суеты.

 

Годы разбитые, души нецелые,

ваша ль вина, вражья ль сила была?

Белые голуби, ангелы белые

вас ли возьмут на крыла?

 

Где они, знавшие, всё понимавшие,

Кем предрекалась былая беда?

Руки отнявшие, губы предавшие -

вас не простить никогда.

(2009)

 

***

«Играй, играй, блюдечко!

Катись, катись, яблочко!»

                      (из сказки)

 

В старых сказочках нет той сумятицы,

коей полнится дней череда.

Там по блюдечку яблочко катится,

и не скатится никогда.

 

Добру молодцу всё – начертания:

знаки, символы и до поры

соловьины любовны свидания,

иль пожары миров, топоры…

 

Он на лошади или на площади

богатырски воюет да спит,

а в далёкой какой-нибудь рощице

огонёк его веры горит.

 

Покатилося яблочко-времечко,

вот века освятились Крестом.

Задаются вопросы, да  в темечко

устремляючись, тычут перстом:

 

«Как живёшь? С кем живёшь, добрый молодень?

Победил ли кумира в себе?

По земному ль, небесному ль голоден?

Предаёшься ль порой ворожбе?»

 

Надоели вопросы тяжёлые,

лень копаться во грешной душе.

Лучше к девкам – они ведь весёлые

и блудливые на вираже.

 

Ну а с Запада ритмы кружащие

зачаруют, обманут, съедят…

И забудется Настоящее,

и потопит всех ложь, как котят.

 

И покажется: зря небо сердится,

грозовую рождаючи масть…

Ну а яблочко крутится-вертится,

не желает покуда упасть.

 

Безнадёга придёт безутешная…

Только всё-таки вспомнит Господь,

и возьмёт нежно на руки грешного,

обновляя и душу и плоть.

 

И возможно, очистив страданием,

пред Судом пред Последним Своим

доведёт ещё до Покаяния

и грехи испарятся, как дым.

(2009)

ПЕСНЬ ОДИНОКОГО ПУТНИКА

 

              "Выхожу один я на дорогу…"
                        М.Ю.Лермонтов


На свету мучительнее лилиям 
с полутёмных древностных прудов. 
Я пройду, сведя своё бессилие 
в сочетанье трепетных ладов.  

Я пройду в закате огнедышащем, 
в нём приют однажды обретя. 
Что с того, что никого из слышащих 
рядом нет, лишь ветры шелестят? 

 

Ни к чему свидетели тоски моей 
и она всё реже на виду. 
Скоро станет стих последней скинией. 
С ним рождён и с ним же отойду. 

Вот и всё, а что ж ещё осталося? 
Полон мир несчастных и больных, 
что достойны только сладкой жалости, 
горьких слёз, псалмов святых…

Вот и я в закате огнедышащем 
ухожу бессилием ладов. 
Что с того, что никого из слышащих? 
Я привык.  Я сам таков.


(2008)