Анастасия Романова. Всетивсетисветивсетисветивсё

Пост обновлен июнь 28


Тонкая СРЕДА-2020-1(14) К СОДЕРЖАНИЮ

***

слишком золотая и подвижная, как должно, она взошла,

бессменная супермодель на бычьих спинах в пышной оболочи, услада смертных глаз, возлюбленная сверхчутких объективов, поедательница вспышек и жара софитов, суть отраженный свет,

блесна и манок, цыганский магнит, вшитый в подол, сдвигающий ум морей, каменная марионетка, перекусившая сеть, не рот у ней, а густая тень, рой древних пчел и стайки стрижей и легких семян, шелестящих из центрифуги весны,

рывками, как скретч на диджейском верстаке, она взмывает над черными кронами, соскальзывает за ветки в темноту, но, наконец, успокаивается, зависает как паучок на собственной слюне,

единственный маяк во всей земной гавани, подающий сигналы об отсутствии межзвездного порта,

луч пасётся по каменистым лощинам и лужайкам с непуганными рощицами, расстояние до нее можно было бы сосчитать пеплом выкуренных сигарет, что еще можно рассказать о ней в мае 20-го, закуривая? вот, она надела темные очки в стиле 80-х, но очки сползли по лицу вниз и превратились в маску.

***

Смотрю на медленно проступающие царапины от запястья до локтя.

Как так? Ведь ничего такого. Не делала.

Разве что в малиннике подзависла, трогая молодые побеги, ломая сухие ветки, и думала о стагнации.

Она похожа на отходняк. Когда вдруг мир вокруг снова стал обычным, воздух сухим, и кто-то вежливо просит сделать музыку потише, и всем пора спать, все спят, спят из уважения, потому что рано вставать и разъезжаться по делам, и недосып, недотык, недосказ, и чего еще познавать, братишка, когда легко держимся на расстоянии, греем телефонный разговор пустыми добрыми словами. Пустые добрые слова - расширители пропасти, почтительные гробовщики.

Смотрю на свои красивые щипучие ссадины, тихо повторяя - merdе, merdе, merdе…


***

когда им ясная дула луна позвоночники превращались в реки без начала и конца рты покрывались корочками молочного льда волосы искрили как высоковольтные вышки стопы становились гранитными скалами мускулы наливались сливовым отливом глазные яблоки поворачивались внутрь голов веки распускались парусами пальцы рук удлинялись и мгновенно врастали в окружающие предметы животы начинали кричать задницы хохотать и катиться легкие исторгать кислый огонь почки поглощать белый свет клиторы превращаться в члены члены в крепко спелёнутых младенцев сердца в многокамерное сердце ухающее тяжелыми крыльями

КОВИДНЫЙ ТЕКСТ И та молодая рыжая наркоманочка, делающая селфи своих красивых рёбер 6 раз в день, неосознанно шевелящая эльфийскими ушами и отвечающая на звонки холодным северным цоканием И вон тот паренёк с красными руками и обветренным мозгом феноменолога, что баюкает книги по ночам И та, что считает говорливых барашков в пустыне нереального, от одного до пяти И вон та, вся белая сплошь кружевная от нежности собакодевочка, чудаковато милостливая, полуглухая и полуслепая И та, неопалимая и быстрая, хранительница семейных историй, в душе похожая на шкапницу с ликерами, с расшитыми бисером памятными портретами бурлескных подруг, певших с ней сильными голосами, затем пропавших в элингах у волооких холеных самцов И та, ликующая воительница, суть морская бирюза и упрямый свет, проходящая по древнему ялосу в ослепительных брызгах волн, в цветении тайных византийских салютов И ты, мягкоголосый и ласковый, хлопающий совиными крыльями в тишине малосольной кухни, заставленной баночками с травами И ты, юная летунья, послушница театра изидца-гермафродита, бегающая по улицам с невидимым цветочным венком на кудряшках, И тот, умирающий больной, желающий кончиться в ранне-детском видении титёшек и щекотушек материнских рук И ты, рачительная как Дева Мария, смешливая светёлка с серебристыми волосами, новгородскими веснухами, длинным ртом, тигриным язычком, трепещущая на высотном радонежском ветру И ты, раздумчивый друг, лукаво крутящий длинные пахитоски, вполглазо поглядывающий на игры полулежащих тел за необъятным столом праздников и печалей, причин и следствий И ты, кроткий серфер, уезжающий по весенней волне умом за солярный символ до позднего мая И ты, хохотунья, что танцуешь с дервишами на круглых коньках божьего дома, поддерживая безмятежность дрём всегосущего И ты, испытатель чашуйчатых троп, что в моих снах всегда взмываешь вверх по отрицательному наклону, И ты, что по весне собираешь в саду выпавшую росу времени филигранным черпачком, смешивая раскрашивая чернобелые слова, творя северное вино И ты, что рисуешь иглой по телу атлас с магическим зверинцем из петергофского парка И ты, всегда подвыпивший пятидесятилетний ребенок с крепкой печенью потомственнго алконафта, с распухшей щекой и синяком на груди от тяжелой руки возлюбленной И ты, тайная Немо в платочке с синими зелёными и малиновыми кончиками кос, спрятанных под темную ткань И ты, приходящий ко мне и приносящий лес падающих деревьев, точно добычу, перехваченную у зазевавшихся ангелотов-великанов И ты, отец, поминающий наши заблудшие души в лампадно-златой пещере, где мысленно разговариваешь с нами, поливаешь нас водою, словно мы - нанесенные ветрами семена-узоры, прорастаем промеж страниц у тебя перед глазами. И ты, зеленоглазая девочкина душа, остроухое пахнущее деревенской вишней сердце, тревожно стучащее по всем каналам связи, запускающее утренних пташек в вотсап и фейсбук, в смайлах и гифках - святое величие материнской любви. И ты, как гром и сияние молнии движущийся обоюдоостро, не убоящийся в совершенстве, пригубивший мои любовные соки, мои сгустки слов и бегущие лилии И та, что с вами в полноте, хоть и болтает лишнее, Братья и сестры! Миром Господу помолимся!

***

малиновый звон:

Какие разные колокола на богомолье Хельги и на молотобойне Любви, как Сибирь и Урал, как Кострома и Загубье

***

как зверька вылизывает пантера и сдирает шершавым языком шерстку перед тем как съесть, а зверек находится в эйфории, вместо жажды жить, боли и страха одно сладостное блаженство, так и мы тут

***

Маленький персональный сталин Полонского

О тридцати томах,

Ташевский продал его тайком, разбирая общий сарай. Скорее выкинул или сжег.

Полонский напился хреновухи, запил ее розовым и вспомнил про собрание, брошенное на подмосковной даче.

— Сталин защитит нас от короновируса!

Как ты мог так поступить с нашим сталиным! А! кстати, Ташевский, где мой майн кампф.

— Какой такой майнкамф? Не было его в сарае, не было, – Ташевскиий опасливо в ответ,–

Но у меня есть доктор геббельс, хочешь привезу?

— На х*р, на х*р! Всех на х*р!

***

Один говорит - Мне не хватает форм, В гуще лесов накрывает ужас, куда милей обработанные поля, порядок из ферм, тянущиеся до города автобаны, в городе на площади уличный театр даёт тысячелетнюю пьесу, и тогда мне не страшно двигаться, дышать и неспешно любить, все логично и будто бы подчинено разуму, даже смерть. Другой говорит – полынные степи, где горизонт сливается с золотым покоем, вой красного волка за окоёмом холма, кишлаки и бараний лепет, заброшенный полигон, могильник кочевников и тысячи вёрст на восток – вот все моё счастье. Третий ответит – моя мама война, дед портовый пройдоха – социопат, мои координаты - биполярное расстройство пространства, я за шизоидное расщепление пейзажей на молекулы, - когда падают бомбы, взрываются холодильники, напичканные снедью, лопаются фарфоровые унитазы, вылетают из окон лифчики и ботинки, – только тогда я чувствую себя в безопасности.

ПРО ЗОМБОЯЩЕРОВ

покусали?

сделайте прививку от столбняка,

выпейте вина из бузины,

позвоните старому другу,

покажите орнамент на стопе памяти,

молочные зубы в баночке на верхней полке,

млеко молитвы во рту,

родовой шрам на животе и пирсинг на соске,

есть крохотный шанс, что это еще вы,

ой, нет-нет! это уже не вы

Просмотров: 21

Недавние посты

Смотреть все

© 2015-2019 СРЕДА        информация, размещенная на сайте, предназначена для лиц 18 лет и старше