Томас Венцлова (Tomas Venclova) Стихотворения


Тонкая СРЕДА-2020-1(14)

к СОДЕРЖАНИЮ номера


Томас Венцлова (Tomas Venclova)

Стихотворения

***

Ką mylėjai, sakyk? Vieną miestą, kurį palikai, Kūno paslaptis, Haydną, ochrą pastelės ūke, Marių šlaitą, kur šūkauja moters ir žaidžia vaikai, Margą rankraščių pluoštą po lempa (geriau — po žvake). Herbo, profilio, svorio netenka sena moneta. Tie, kurių nesutiksi, žaidimą pradės nuo pradžių. Į bežadę visatą sugrįš, kas yra visata, Nes lemtis išeikvota, kad siela pavirstų žodžiu.

Neatremsi dievų tvirtarankio Persėjo skydu. Pasiduoda rega ir beviltiškai grumias klausa, Ir bangolaužio keterą vėtra apdengia ledu, Ir ardydama dangų, į lygumas plaukia tamsa.

***

Что любил ты, скажи? Этот город в тумане дождей, И телесные тайны, и Гайдна, и охры пастельную мглу, Берег моря, где возгласы женщин и крики детей, Разноцветье узоров на скатерти, лампы сиянье в углу. Так у старой монеты стирается профиль, теряется вес. Тем, кого ты не встретишь, придётся сначала начать, В безответную полночь вернуться, в бездонность небес, Исчерпавшим судьбу, чтобы души в слова облачать. Не спастись, не укрыться Персея железным щитом, Все слабее и зренье, и слух, и походка не та, Под морскими ветрами волнорез покрывается льдом, И распаханным небом в просторы идёт темнота.

PRIEŠAIS TVIRTOVĘ

Ką beveiksi, kalbėki. Vargu ar užpildys eiles Visa tai, kas į stingstantį sąmonės molį įspausta. Ten surandam spalvų kontrastus ir daiktų detales, Vandenyno atošvaitas, graužatį, nuostabą, skausmą. Gal kada po mirties. Bet lėktuvas parieda taku. Gal tada, kai nebūsi. Bet sakinio baigti neverta. Už akiračio brūkšnio, šalia serpantino — stogų Maišatis. Citadelės paunksmė prie Gurdičo vartų

Pasitik tą sukepusią žolę, sausais gumulais Aprakinančią įlankos plotą, kur sensta bevardžiai Akmeniniai miesteliai. Perkūnija pirštų galais Vaikštinėja pajūry, anapus nusvidinto skardžio. Debesuota. Įtūžęs motorlaivis pašo sroves, Iš kietėjančio dugno išskėlęs viduržemio smiltį. Patamsėjusiam veidrody neatpažįsti savęs. Lieka lempa, klavišai, žodynas. Bent tiek išsipildė.

Šioj ciklonų pagairėj, Europos kurčiam pakrašty, Kur likimas ar Viešpaties žaismas tave pavadino, Įsiterpsi į tamsumą, kaip įsiterpia kiti Už stogų , už akiračio brūkšnio, šalia serpantino.

Mirguliuoja klavišai, ir stovi kažkas už pečių. Blėsta veidrodis. Amžius apkausto nuvargusį kūną. Kad ir kiek besistengtum, nespėsi pradėt nuo pradžių. Ką darysi, kalbėki. Nes nieko tikresnio nebūna.

У СТЕН КРЕПОСТИ

Раз уж так, говори. Но едва ль тебе хватит стихов, Чтоб заполнить всё то, что впечатано в глину сознанья. Там детали вещей ты найдёшь и контрасты цветов, Океанские отсветы, совести увещеванья. Может быть, после смерти. Но лайнер скользит на шасси. Может, после ухода. Не стоит заканчивать фразу. За чертой горизонта и от серпантина вблизи Хаос крыш. Цитадель за воротами Гурдича сразу.

Так встречай же, встречай эти комья засушенных трав, Они катятся вниз к берегам, к городам безымянным залива, Гром неслышно проходит у моря, на цыпочки встав, Там, где волны шлифуют каменистые склоны обрыва. Небо в тучах. Моторные лодки, взбесившись, опять Режут волны, с глубин средиземных песок доставая. Зеркала твои станут чужое лицо отражать, Но есть клавиши, лампа, словарь. Всё сбылось, понимаю.

В этом жерле циклонов, на задворках Европы глухих, Бог сюда ли привёл или просто лихая судьбина, Ты проникни во тьму, с ней сливаясь, как сотни других. За чертой горизонта, за крышами, у серпантина. Только клавиш мерцанье, и кто-то стоит за плечом.

Вечность меряет тело усталое в отблеске света, Как бы ты ни старался, с начала уже не начнём. Раз уж так, говори, ничего нет правдивей, чем это.

* * *

Neturtinguose miestuose laikas palikti draugus, Nevaisinga šviesa juos palaimina plaukiančios lempos, Mus praranda naktis ir atranda Aukštadvario plentas — Jo grublėti pušynai, derva ir spygliuotas dangus.

Taip, tai Tavo erdvė netikėtai tirštėja ir auga, Tu suartini mus, tu nutolini mus nuo baigmės, Tu man siaurini vyzdį, praplėtęs regėjimo lauką Ligi rankos šešėlio ir aklo brezento dregmės.

Ir jei manajai kartai nelemta laimėti lenktynių Tenestinga pirmajam. kuris neilgai tegyvens. Kasdieninės jo duonos ir jo nekasdienio likimo, Kasdieninės jo druskos ir jo nekasdienio vandens.

Tesuranda mane jo nutrūkęs ir tobulas balsas — Netiesos atpirkimas, nelaimės ir laisvės pradžia. Taip vanduo Nemune turi būti pajuodęs ir salsvas, Kad jame ligi deltos garuotų ir plauktų delčia.

***

Нам друзей покидать в городках небогатых пора, Свет от лампы проводит нас, благословляя, к порогу. Мы в ночи пропадём, и в Аукштадварис ляжет дорога, Будут почва, и небо, и сосны бежать до утра.

Да, пространство Твоё так безмерно растёт и плотнеет, Ты нас делаешь ближе, все страхи с пути отводя, Мне сужаешь зрачок, но становятся дали виднее, Там, где тень от руки и где влажный брезент от дождя.

Поколенье моё не с победой вернётся, а с болью, Пусть получит же лучший из нас в его жизни недолгой земной Вдоволь хлеба насущного с яркой небудничной долей, Вдоволь соли насущной с такой долгожданной водой.

Пусть найдёт меня голос его, ни с одним не сравнимый, Искупленье неправды, беды и свободы струна. Так глубокие Немана воды должны быть черны и сладимы, Чтобы в них прямо к дельте плыла, отражаясь, луна.

Перевод с литовского языка Марины Войцкой

Просмотров: 0

© 2015-2019 СРЕДА        информация, размещенная на сайте, предназначена для лиц 18 лет и старше