Дана Курская

Пост обновлен 9 дек. 2020 г.


Тонкая СРЕДА-2020-2(15) К СОДЕРЖАНИЮ

Памяти

морской свинки


Прости меня, Сафиза, ― все умрут. Двулапым ― свет в тоннеле брызнет искрой. У особей поменьше свой маршрут Но тоже замечательный и быстрый. Как лапками ты не перебирай, как мордочкой в матрасик свой не тычься, за прутьями сияет скорый Рай, где коготки прилежно будут стричься, где никогда не заболит живот, и где дадут сенца любой раззяве. Скачи в опилках, но уже вот-вот тебя обнимет главный твой хозяин. Никто из тех, что носом вертит тут, не избежит печального сюрприза. И свинки, и несвинки ― все умрут. Мы все умрем. Прости меня, Сафиза.

* * *

«Кто камни нам бросает с высоты…» Осип Мандельштам «Прошло уже много, много лет с того дня как умер Том Вулф, а цветы

появляются вновь и вновь» Рэй Брэдбери Жене Волкову Кто бросает нам камни с такой высоты? Нет, не камни, а белые звёзды-цветы по ночам осыпают планету. Незабиты в гробах, неотпеты в церквах в безымянных могилах, в затопленных рвах руки спят, написавшие это. Чтоб лилась на бумагу навек благодать, автор должен при жизни усердно страдать. Мы в грааль соберем эти слёзы. Бесконечность воспевший бессмертен певец, но однажды ему наступает конец хоть от тифа и туберкулёза. Только эти вот перья умели скрипеть, только эти вот плечи умели терпеть. На больничной холодной кровати пусть напишет рассказы о звездном дожде, пусть напишет поэму о добром вожде. Мы потом ему щедро заплатим. Как зовут его ― Осип, пропавший вдали? Или Томас ― скиталец последней Земли? нам нужны этот взгляд и рассказы. Мы дадим ему время, чернила, тетрадь, и когда он закончит всё это писать, мы тогда его сразу. Сразу.


* * *


Как всем рожденным суждена купель, так нам с тобой назначена криница. Пока замолк весенний коростель, «не будь не будь не будь» ― поет синица. Какие песни в этом декабре, когда вокруг безмолвие и ужас, когда в эмалированном ведре твое лицо на дне я обнаружу, и поплетусь как по воду домой нам на двоих теперь одна водица. Без повода ты станешь только мой, но надо над колодцем наклониться, где стылая глубокая вода на миг блеснёт под скошенной луною. Побудь со мной и больше никогда не будь не будь не будь не будь со мною.


* * *


на самом деле для пилигримов отличий мало что вкус портвейна, что горечь водки, что сталь бурбона петля дороги, а что к рассвету ты мне поймала рыбацкий город в ста километрах от Лиссабона здесь есть часовня, некрупный рынок и две аптеки уже немало, там запах марли и блеск стекляшек идет девчонка, ступает будто мы здесь навеки и долгий ветер, песочный ветер всё дует с пляжа у водной кромки, смеясь и плача, играют дети старухи белят под лунным солнцем свои седины а их мужчины бросают в море льняные сети и косяками, переливаясь, идут сардины сползает вечер, и засыпают большие воды мне сладко слышать, как там, в глубинах растут кораллы смотреть на скалы, застыть скалою и ждать восхода но волны, волны они приходят и их немало последний ангел, лети навстречу, спеши на помощь с тобой прощаться до боли страшно и слишком рано стихает буря, ложится полночь, и в эту полночь на тихий берег выходит кто-то из океана

* * *

Антону Азаренкову


Ты прав, Антон. Они меня отравят. Вот, скажем, в Зверевском какой-нибудь фуршет. Мое лицо в его простой оправе давно просилось в траурный портрет. Вот, скажем, презентуют здесь журнальчик. Три литра водки, остов пирога. Ах, леди Винтер, что Вы там в бокальчик? А я уж проглотила и ага. Они хорошие, Они не специально, Они и сами думают на кой. Тебе ль не знать, мой друг провинциальный, как сладостно шататься по Тверской. Ведь мы с тобой росли от Них в хрущевках на третьем и девятом этаже. И во дворах на струнах и бечевках бельишко наше высохло уже. И на футбольном поле распинают мячи, что не достались никому. Мы что-то знаем, а Они не знают, вот потому нас всех по одному за банькой порешат из пистолета, прям дулом в рот чтоб нечего спасать. А кто потом напишет им про это? Так некому и будет написать. Нам не вписаться в их конец абзаца. Но я спрошу, не плача, не кляня: Что с ними станется, когда они лишатся Меня и всех похожих на меня с Челябинска, Уфы или Рославля, вот эту легкую смешную нашу рать, всех тех, кого я безнадежно славлю, всё то, за что не жалко умирать.

Просмотров: 23

Недавние посты

Смотреть все

© 2015-2019 СРЕДА        информация, размещенная на сайте, предназначена для лиц 18 лет и старше