РАЙНЕР МАРИЯ РИЛЬКЕ в переводах ВЯЧЕСЛАВА КУПРИЯНОВА

Пост обновлен 30 дек. 2020 г.


Тонкая СРЕДА-2020-2(16) К СОДЕРЖАНИЮ



Б Л А Г О В Е Щ Е Н И Е



Райнер Мария Рильке был первым поэтом, с которого я начал заниматься переводом. Я на него наткнулся почти случайно, возможно, споткнулся еще в 1963 году. Потом он часто напоминал и все еще напоминает о себе. Мне показалось, что он может что-то свое сказать на русском языке, и с каждым моим переводом я ему в этом как-то мешаю. Тем не менее, я к нему возвращаюсь время от времени, и он мне помогает понимать мой русский язык. И перевод оказывается чем-то томящимся между несовершенством и незавершенностью. Да и сам Рильке писал: «Как чуждо нам любое завершенье…»


В.К.






















На фото, сделанном поэтессой Лесей Тышковской, замок Мюзо (Швейцария),

живя в котором, Рильке написал «Дуинские элегии» и «Сонеты к Орфею».



БЛАГОВЕЩЕНИЕ,

СЛОВА АНГЕЛА


Мы все от Господа отдалены, а ты еще дальше нас. Но как блаженно озарены руки твои в твой час, в них расцветает ясность твоя, и чудо — твои черты. Я — это день, роса — это я, но дерево — это ты. Прости, я сбился, был путь далек, и я позабыл ту весть, которую я в назначенный срок призван тебе принесть. Я должен сказать небывалое, блуждал я средь пустоты, видишь — благое начало я, но дерево — это ты. Блуждал я долго мглой мировой, ни для кого незрим, теперь этот маленький дом твой тесен крылам моим. И здесь для тебя лишь тень я, так взоры твои чисты, и я — в листве дуновение, но дерево — это ты. Из ангелов каждый так боязлив, быть первым никто не привык, и не был еще никогда призыв смутен так и велик. Скоро свершиться тому суждено, к чему ты в мечтах идешь. Радуйся, Дево, в тебе зерно, ты готова, ты ждешь, ты — это врата, и раскрыться им, и я эту весть несу. Слух твой сладок словам моим, теперь, как эхо, неповторим мой голос в твоем лесу. Я верю, в тебе претворение в плоть тысяча первой мечты. Взглядом меня ослеплял Господь, но дерево — это ты.

Verkündigung die worte des engels


Du bist nicht näher an Gott als wir;

wir sind ihm alle weit.

Aber wunderbar sind dir

die Hände benedeit.

So reifen sie bei keiner Frau,

so schimmernd aus dem Saum:

ich bin der Tag, ich bin der Tau,

du aber bist der Baum.

Ich bin jetzt matt, mein Weg war weit,

vergieb mir, ich vergaß,

was Er, der groß in Goldgeschmeid

wie in der Sonne saß,

dir künden ließ, du Sinnende,

(verwirrt hat mich der Raum).

Sieh: ich bin das Beginnende,

du aber bist der Baum.

Ich spannte meine Schwingen aus

und wurde seltsam weit;

jetzt überfließt dein kleines Haus

von meinem großen Kleid.

Und dennoch bist du so allein

wie nie und schaust mich kaum;

das macht: ich bin ein Hauch im Hain,

du aber bist der Baum.

Die Engel alle bangen so,

lassen einander los:

noch nie war das Verlangen so,

so ungewiß und groß.

Vielleicht, daß Etwas bald geschieht,

das du im Traum begreifst.

Gegrüßt sei, meine Seele sicht:

du bist bereit und reifst.

Du bist ein großes, hohes Tor,

und aufgehn wirst du bald.

Du, meines Liedes liebstes Ohr,

jetzt fühle ich: mein Wort verlor

sich in dir wie im Wald.

So kam ich und vollendete

dir tausendeinen Traum.

Gott sah mich an: er blendete...

Du aber bist der Baum.

* * *


Мы только голос. Кем воспета даль,

где сердца всех вещей единый звон?

Его удар внутри нас разделен

на ровный пульс. Великая печаль

и радость сердца велики для нас,

мы избегаем их, и каждый час

мы — только голос. Лишь внезапный миг —

в нас сердца звон негаданно возник,

и мы — весь крик.

И лишь тогда мы — суть, судьба и лик.

* * *


Wir sind nur Mund. Wer singt das ferne Herz,

das heil inmitten aller Dinge weilt?

Sein großer Schlag ist in uns eingeteilt

in kleine Schläge. Und sein großer Schmerz

ist, wie sein großer Jubel, uns zu groß.

So reißen wir uns immer wieder los

und sind nur Mund. Aber auf einmal bricht

der große Herzschlag heimlich in uns ein,

so daß wir schrein,—

und sind dann Wesen, Wandlung und Gesicht.

К ХАЙДЕ


Я не цель пути и не дорога,

и не город, скрытый за стеной, —

высший голос в миг отваги слога,

и не я, а он владеет мной.


Я в твоем цветке лишь дуновенье,

легкого дождя высокий плач, —

или вдруг, в привольное мгновенье,

оба вместе: и ловец и мяч.

für heide


Sieh mich nicht als Stetes und Erbautes,

weder Brücke kann ich sein, noch Ziel.

Höchstens Mund dem Wagnis eines Lautes,

der mich unbedingter überfiel.

Höchstens Wind in Deinem Blumengrunde,

höchstens weichen Regens Niederfall —,

oder, plötzlich, in der freisten Stunde,

beides: Fangender und Ball.

ПРЕДВЕСЕННЕЕ


Сникла жесткость. Словно просветленье снизошло на посеревший луг. Речь ручья сменила ударенье. Нежность вдруг заняла несмело окоем, и дороги прочь пошли из дома. И не скрыть, как приняла истома выраженье в дереве пустом.

VORFRÜHLING

Härte schwand. Auf einmal legt sich Schonung

an der Wiesen aufgedecktes Grau.

Kleine Wasser ändern die Betonung.

Zärtlichkeiten, ungenau,

greifen nach der Erde aus dem Raum.

Wege gehen weit ins Land und zeigens.

Unvermutet siehst du seines Steigens

Ausdruck in dem leeren Baum.

ГОСТЬ

Что значит гость? Я гостем был у Вас. А каждый гость по древнему укладу, не ведая о том, взывает к ладу и сам к себе добрее в этот час. Пришёл, ушел. Да, гость неудержим, но, чувствуя, что дорог он кому-то, он держит равновесие уюта, как связь между знакомым и чужим.

DER GAST

Wer ist der Gast? Ich war’s in Ihrem Kreis. Doch jeder Gast ist mehr zu seiner Stunde; denn aus des Gastseins ururaltem Grunde nimmt etwas an ihm teil, was er nicht weiss. Er kommt und geht. Er ist nicht von Bestand. Doch fühlend plötzlich, dass man ihn behüte, erhält er sich im Gleichgewicht der Güte gleich ferne von bekannt und unbekannt.


НАД КНИГОЙ

Читал уже я долго. За окном Дождь прошумел, я и не знал о нем, В нелегкой книге каждая строка Была мне так близка. Слова то озарялись, словно лица, то снова меркли, мысли затая, и время шло, отстав от бытия, и вдруг застыло: вспыхнула страница, и вместо слов, в которых жил и я, горит закат и в каждой строчке длится. Еще я в книге весь, но порвались за строчкой строчка, катятся слова, куда хотят; казалось мне сперва — в саду стволы переросла трава, казалось, что еще вернется ввысь большое солнце, что зашло едва... Но это ночь. И лето, и простор: спешат так поздно люди от порога, их сводит вместе дальняя дорога, и ясно так, как будто значит много, звучит вдали их праздный разговор. И если я сейчас взгляну в окно, мой взор не встретит ничего чужого: округу всю еще вмещало слово, и, значит, все пространства лишено. Но вникну в ночь, и прояснится снова величие вещей после захода, и вдумчивая простота народа — земля себя перерастет тогда, и встанут в ряд над кромкой небосвода последний дом и первая звезда.

DER LESENDE


Ich las schon lang. Seit dieser Nachmittag, mit Regen rauschend, an den Fenstern lag. Vom Winde draußen hörte ich nichts mehr: mein Buch war schwer. Ich sah ihm in die Blätter wie in Mienen, die dunkel werden von Nachdenklichkeit, und um mein Lesen staute sich die Zeit. — Auf einmal sind die Seiten überschienen, und statt der bangen Wortverworrenheit steht: Abend, Abend… überall auf ihnen. Ich schau noch nicht hinaus, und doch zerreißen die langen Zeilen, und die Worte rollen von ihren Fäden fort, wohin sie wollen… Da weiß ich es: über den übervollen glänzenden Gärten sind die Himmel weit; die Sonne hat noch einmal kommen sollen. — Und jetzt wird Sommernacht, soweit man sieht: zu wenig Gruppen stellt sich das Verstreute, dunkel, auf langen Wegen, gehn die Leute, und seltsam weit, als ob es mehr bedeute, hört man das Wenige, das noch geschieht.

Und wenn ich jetzt vom Buch die Augen hebe, wird nichts befremdlich sein und alles groß. Dort draußen ist, was ich hier drinnen lebe, und hier und dort ist alles grenzenlos; nur dass ich mich noch mehr damit verwebe, wenn meine Blicke an die Dinge passen und an die ernste Einfachheit der Massen, — da wächst die Erde über sich hinaus. Den ganzen Himmel scheint sie zu umfassen: der erste Stern ist wie das letzte Haus.

Просмотров: 69

Недавние посты

Смотреть все

Дан Пагис в переводе Меира Иткина

В то время как ветер несётся над водами, возвращаясь к тому, кто дал его, пока флаг падает с носа фрегата, и бунт в брюхе ужаса трюма...

© 2015-2019 СРЕДА        информация, размещенная на сайте, предназначена для лиц 18 лет и старше