СРЕДОТОЧИЕ / альманах №1, 2016

Ирина  Грацинская

aller-retour

 

 

погодка

 

не пойдёшь с голой коленкой в трусах

москва не париж -

велика продувна обширна

здесь же - телу вольность

что плечо что голень

ласков подол

и на лёгкой бретельке шелуха шёлка

пёстрые ноготки у pave* -

как по клавишам пробежать квинту

от мизинца к большому

цветной горошек

мостовых бисер

 

-----------

pave* фр.мостовая

 

 

город бистро

 

говорят

есть места получше

но я не верю

отчего здесь и тут

и никуда не несут ноги?

неожиданно сам себе равен люб

не досаждаешь

дорожишь не всем

многим

состояние - конгруэнтность идентичность авторизация

бессмысленно картечью салютовать понятия

здесь обходишься без персонифицированной любви

без соитий

целый город - сплошное бизу

неразмыкаемое объятье

 

что это

должно быть то самое

когда гадают...свобода...

когда в пустыне перекати-поле

больше зависим от наводнения в коми      

чем здесь зависишь

от чьей-либо

неуправляемой

воли

 

 

морок

 

совсем не так как думают многие

как полагают некоторые

любишь его освобожденным от рутины сердцем

за пространство

метки табличек

на синем белое

в окантовке из кориандра и хвои

 

чёрный гипюр

опоясывает рядами

террасно спускаясь к подножию тротуара

хочется просто быть

омываясь с фасадов глазу отрадой

впуская гудки

шорох покрышек

 

париж как море

как морок

вошёл

окунулся

не вышел

 

 

tgv dax-paris

 

я знаю что ты русская

или хохлушка лена

сидишь напротив меня

изображая лень

ото всего приставшего

ихнего чужестранного

камамберного круасанного

в портабле размазывая

их чечетку в балет

зыркнул колюче глаз

выдавая тебя с головой

пакеты пакеты

и осадка

по которой не глядя:

свой

 

 

постгалльский синдром

 

лежу как камбала глубоководная

на дне постели

сон пропал

за окном из белых торосов

целый пейзаж

ни еды ни питья

ни слуху ни зрению

зрею

пробую боязливым мыском

в тупике дорогу

не знаю на сколько хватит

воздуха в легких

икры

на молоку

 

 

дон Христос

 

так и клонится голова

к земным утратам пиринейских плакальщиц

дотянись рука до шитья и муслина

изреки латиницей лакримозу

припади оком к возлежащему Сыну

окропи солью

рану за рамой

подреберную          

русопятый глаз наболел на ликах

ресницы не различает

ноготкам дивится

может дальнозорок шибко

а может солью изъеден

 

 

lisboa

 

горечь фаду

сладость порто

выкрутасы азулежу

где так близко глазу гладить

кукол лаковых стигматы

в брызгах кадмия и тёрне

лоб белеющий из ниши

 

чиркнет лезвием трамвайчик

звякнет жесть сомкнутся ставни

апельсинным поцелуем

цитрус одарит оливу

рыбный дух припёк чесночный

принаряженная бедность

напомаженная бледность

неразбавленное горе

 

 

венеция

 

был туман

и каналы ртутью   

на змеиных спинах качали ялики

лаком глотки их ало-жгучие

отливали и спины липкие

змей оливковых перекатывались

желваками подкожных волн

и по розовым в сыпи сырости

исполинам в глазах-окошках

я сползала слепившись истово

всамделишно лелея сон

 

 

пти пале на дом

 

фазаны розы воробьи

лимонный серпантин

круглящиеся кубки

подвешенные кролики на крючьях

мясные рульки

сжуренные листья тугой лозы

блистающей во всю хмельную мощь

стеклянных виноградин

 

макаки вёрткие

запекшаяся кровь меж вострых цапок цевок:

в попорченном изрядно оперении

распадом дышит смерть…

там-сям в сосудах бледные цветы

багровый карбонат

модели-мухи с сизыми крылами

отверзты горловины хрусталей

с изюмно-винной влагой жарких склонов

слезящиеся полости моллюсков

охотничьи ножи

резные рукояти…

 

пейзажи - сплошь туман

деревьев нет как их рисует память

вдоль насыпей вселенской ржд:

сплошь дерева

с причудливым извивом

вот-вот готовые исполнить томный книксен

 

в россии всё же нет таких дерев

иль глаз

которые на них так смотрят

 

 

ах...

 

босх оливков телесно нежен

шкуркой мышиной пуховкой зефирной тешит

плотью розов

розовый грязен 

схож с умирающей розой что тронута прожелтью тлена

тьмы отверстий и дупел вагин

клювы хищных рептилий

пасти рыб

дыбы жёрнов несметная мука...

вкусный брейгель рассыпал по льду пёстрый люд

всюду ножки и ручки и пяточки

то не люди но куклы

их оттиск

холст звенит в ремешках перемычек тугих 

винных бочек монашек головок чепцов

чудных шапочек

копий  пурпурных одежд без числа

и струящихся оземь лохмотьев

дробь сабо

и коленки округлые

чёрные...

 

 

лувр - малые голландцы

 

голубоваты предплечья

голубоваты кисти запястья

отливает оловом жирным

атлас терборха -

пузатой вазой мнится

из сумерек малых голландцев

оливково-масличный

свет на холстах

живое увековечено в мёртвом

белый батист белеет 

кружев резная салфетка

сисечки - два пирожка

с голландской капустой

и ван-диковы латы

самоварно

парчово

гулко

 

 

latino

 

ломоть неба синего синего

над громадой румяно рыжей

а для нас ничего такого

выломали выжгли

не приткнёшься глазом

чтобы с любой точки - галактика

чтобы спето вымешано

плавкое тесто статики

чтобы шаг по улице

и ступня улыбчиво

напевала песенку

для забывчивых

чтобы глазом нянчилась

сахарная лесенка

стан дерев танцующих

в извивах балетных

руки в небо вскинувших

лишь вражды несметно

 

 

дорого

 

никогда никогда

не быть такой

в дорогом чёрном пальто

укороченных брючках

туфельках

ухоженной головы

не поводить

с дорогого мужа

на мопса

в кафтанчике гуччи

 

моим предкам пели нещадно

мы самалуччи

а мы

не чистим ботинки

плевали на запах

плевать на ближних

 

здесь

так дорого

выглядят

только путаны

и депутатские жены

 

 

чао

 

зима в италии...

кусок индиго

натянутый на шпили базилик

брусчатка бережной коростой

хранит отвагу каблука

франциска лигурийского

и ножку капулетти...

раскормленные чайки жёлтой лапой

печатают неспешную морзянку

вдоль набережных

медный купорос оберегающих для надоб гондольера...

забавы маляра

макающего буйною рукой то в фуксию

то в рыжий нектар бугристых гесперидий

пристроенные фишками в фисташковую гладь

причудливые виллы и палаццо

смущают русский разум:

задрав чело на хмурые донжоны под зубчатой чалмой

усовестишься праздности туриста

и поспешишь исправить сокрушенье

рукой услужливой

проворных сомелье

 

 

алушта

 

виноградниками разлинованы склоны

тут и там новоделы татарских замков

море обещает бесплатную воду

горизонт ошибочно нарисовали

и стёрли

 

 

южанки

 

ветер солнце соль сделали своё дело

иногда они горланят

и говорок их похож на кручёную нить

они вульгарны курортной вульгарностью

в спазматическом рывке отжать

отхватить у переменчивой жизни

куснуть её за филейный бок

отхлебнув кабацкого счастья

самки

к ним прибивает на жухлой пене мужскую похоть

наизготовку

утверждая хозяйский приоритет перед приезжими:

вы временные мы постоянные

приплывшая власть

и горечь резервации периферии

двоякость делает их вёрткими и изменчивыми

хваткими и податливыми

они выцветают в несезон

притихший

от бурления...

 

 

у воды

 

...жить у воды

по контуру горы горбатой

во впадинки и лунки забираться пальцем

сдувать присыпку перламутра с ленивых волн -

натянутая гладь на каменные пяльца

располагает к неге

безбрачию и

всепрощенью

копчёные дианы побережья

кручёным говорком вывязывают воздух

панель благоухает снедью

отцеживая винный суррогат из толстостенных бочек

курортная лафа

...и если ты захочешь

в себе переменить октаву

спалить басы в скрипичное клонясь

долги запамятовать обратившись в бегство

здесь угол ждет снимаемый у детства

как ни крути - недорогое средство

экватор одолев

к истокам отойти

 

 

взаймы

 

знай

что есть другая земля

другая вода

что земля мала

и если самих закрома пусты

и дочиста высвисты

то не стесняйся

езжай и пей взаймы

не убудет их красоты

это за нас за всех

знаешь их земли - пятачок

а у нас и людей как грязи

закопал

и молчок

 

 

село муравлянка

 

как скудно любимая

у тебя в доме

скромница моя тихая

мужик твой ухарь

глазки синие

зазнобу не приголубит

чугуны да ухваты

война да поминки

 

 

svo-белорусский

 

что твоей синькой на нулевом кефире

нестерпимо-густо навязчиво-повсеместно

на манер дверей в пристанционном сортире

выкрашена природа территория местность

параллелепипед бетонный лежит без шкуры

в перфорации окон ...или в него палили?

огород в лопухах в ожидании бабы нюры

ни пахома ни сына их - вероятно уже залили...

я приемлю твой дух вокзальный моя столица

иногда отчасти...как правило изнемогая

на перронах где люд мечется и томится

время клавишей стертою западает

по рождению совладелица неохватной шири

остудив за давностью пыл совершеннолетья

продолжаешь вникуда запрашивать чтоб разрешили

и упрямо настаиваешь на ответе

 

 

чувство целого

 

чувство родины чувство части целого

рафинадно-чёрного антрацитно-белого

апельсинная долька от ржаной капусты

над ботвой свекольной купоросный купол

молоком вымя вымазано полынным

на базаре пряником в грош с полтиною

выпячено наложено горбыля с свиной кожею

гжелка жосту жопою жмётся жалится

немчуре затейливо

не пожалуешься

вязаное резаное

жилка да смекалка

навынос - не вынесут

а себе не жалко

 

 

 

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

Ирина  Грацинская –  профессиональный художник книги.   Окончила  Московский  полиграфический  институт. Более 20-и лет работала в книжной графике. Преподает современное искусство и дизайн. Член Московского союза художников, Союза писателей России. Автор книги прозы и поэзии «Слово», сборника «1-4», «Рождественского гимна». Публиковалась в издательском проекте «Русский Гулливер», «Гвидеон» (Россия), «Глагол» (Франция),  «Новое Время» (Латвия),  «Белкин» (Москва).
Творческие вечера проходили в YMCA-PRESS (Париж), «ГЛАГОЛ» (Париж),  КЛУБЕ  БАРДОВСКОЙ  ПЕСНИ   (Париж). Работает с композиторами Евгением Крылатовым, Андреем Микитой, симфо-джазом «Братьев Ивановых». Ведет поэтический кружок «Ленский» в литинституте им. Горького.